Двадцать с небольшим лет назад в моем шкафу был полный набор рокера: футболка «Кино», напульсник «Цой жив», бандана «Король и Шут».
Каждое воскресенье мы с друзьями приходили в центр поселка к музыкальному киоску, что стоял между нынешним ангаром и магнитом за новой кассетой из серии «легенды русского рока»: темно-синяя обложка, название группы, обязательно написанное какой-нибудь вязью, желанная домашняя распаковочка перед кассетным Панасоником.
Слушавших что-то иное, кроме рока и прочей живой музыки – недолюбливали.
В десятом классе школьным автобусом под руководством нашего классного Александра Борисовича Кислицына мы поехали на концерт группы «Чайф» на Минина – и это до сих пор одно из ярких воспоминаний юношества.
И если бы тогда мне кто-нибудь сказал, что в 39 на первых рядах зала нижегородской филармонии я буду сидеть на сольном концерте Игоря Николаева – точно не поверил бы.
После вчерашнего – поверил.
Без малого два часа живого исполнения.
Искреннее общение с залом.
Посвящения в стихах и музыке любимым женщинам – кажется, всем, что были в его жизни.
И – ни одной незнакомой песни.
Неудивительно.
Для нас – поколения, выросшего не на рилсах и тиктоках, а на песнях года и телевизионных музыкальных концертах фоном к любому семейному празднику, каждая песня Николаева – часть культурного кода – как фильмы Гайдая или мультики про кота Леопольда.
Год назад едем куда-то на машине с двенадцатилетней дочерью.
«Пап, ты слышал, Егор Крид написал новую классную песню, хочешь включу?»
Через минуту из всех восьми динамиков автомобиля зазвучало «Третье сентября».
Так и пели вчетвером – Крид с Шуфутинским в музыкальной студии, мы с Катей в машине.
И конечно, я не стал ее расстраивать – Крид ведь и правда пишет классные песни.
Но эту написал Игорь Николаев.
